November 6th, 2010

России важен каждый? - История одного переписчика

Originally posted by murconstant at России важен каждый? - История одного переписчика
В этой статье я попытаюсь в красках поведать об очередном свидетельстве чудовищного бардака и глупости на территории нашей с вами страны. Или города... или, надеюсь, округа.

Пара слов

По порядку. Начать, думаю, стоит с того, что я студент третьего курса по специальности совершенно никаким боком не связанной с общественной деятельностью. В сентябре нам объявили, что выходит указ ректора, согласно которому все студенты третьих и четвёртых курсов, имеющие прописку в Москве, снимаются с занятий в период с 8.10 по 28.10 на ведение переписи. Это зачислится как практика. Соответственно, люди, отказавшиеся от прохождения оной, будут отчислены за невыполнение учебного плана. Нельзя сказать, что студенты радостно восприняли эту весть, особенно учитывая то, что в с всязи с данным обстоятельством сессия переносится на февраль, план сдвигается, и ещё присутствуют некоторые неприятные вещи. Ну и что? Что скажут - то и сделаем. Вроде бы никуда не деться. Кстати сказать, студенты, не имеющие московской прописки, отправляются на практику в пределах кафедры. У нас замечательная кафедра и там есть, чем заинтересовать и занять любознательного студента. Однако лично мне было сразу понятно, что второпях появившаяся практика - нечто высосанное из пальца - будет иметь совершенно глупый характер.

Седьмого числа, в четверг вечером, состоялся инструктаж, который проводили нам сотрудники районной управы. Там разьяснили некоторые вещи, которые могут говорить по телевизору. Т.е. общие правила, схему действий, условия работы. Сразу нам сообщили, что за участие в выполнении этого государственного задания нам заплатят по 5500 рублей. Студентов это не радовать, естественно, не может. Также была информация, что если добросовестно выполнять задания на участке, от института будет выделено лично ещё 3000 рублей. Возникали вопросы типа "Будем ходить по одному или по двое?", "Сколько часов в день мы будем заняты?". Нам отвечали, что ходить полагается по 4-5 человек, а также необходимо сопровождение сотрудника местного ГУВД или народного дружинника. По поводу времени работы нам сказали уточнить на участках. Лишь сказали, что работать будем без выходных. Первые дни (11.10--13.10) будет проходить обучение, с 14.10 начнётся двухнедельная перепись, где каждому предстоит выполнить норму в 400 человек.

День первый. Понедельник 11.10

К девяти часам прибыл на участок. Нам сказали, какие дома нам предстоит переписывать, как заполнять анкеты (они, кстати, при первом же взгляде напоминают бланки ЕГЭ). Нам предложили заполнить пробные анкеты, чтобы попробовать свои силы, выявить типичные ошибки. Тут внезапно появляется тётенька, которая нас всех начинает пугать словами "Вам предстоит очень трудная работа", "Не все справляются", "Откажитесь, пока не поздно", "Вы можете проходить практику на кафедре". Здесь мы впервые услышали, что от этого можно безболезненно отказаться. В итоге из 69-ти человек, которые были изначально причислены к нашему участку, оставили 20. А как же норматив? Чуть ли не десять тысяч человек предстояло переписать оставшимся людям? Я остался. Мною руководила мысль о том, что если нас поголовно чем-то пугают, значит это просто кому-нибудь нужно. Также я осознавал, что дурь будет иметь место и здесь, и на практике в институте, однако за эту дурь я получу вознаграждение. После всего этого нам сказали, что каждый день один переписчик должен переписывать по 70 человек (!), и приступаем мы завтра (до переписи ещё три дня). Нам ничего не было понятно. Мы и не знали, что нас ждёт впереди.
Collapse )

Тебе

Смотри, какое море у нас с тобой:
Пахнет солью и выкрашено в голубой,
Как ветер стелется по берегу от воды -
Разве тебя не тянет в неё войти?

Смотри, какое солнышко в небесах:
Здесь невозможна боль и не нужен страх.
Солнышко тебя гладит по волосам -
Это приятно: разве не знаешь сам?

А в нашем городе светлом всегда весна.
А мы теперь всё узнаем, что можно знать.
А нам уже всегда будет хорошо -
... Ну что же тебе ещё? Что тебе ещё?

Девочки, мальчики и поэты

До него поэтами кто был? Понтовые, никому не известные товарищи, которые дрались за гранты и на эти гранты издавались. Выступали перед такими же, как они сами. И тут появляется какой-то наркоман! И говорит: "Это я поэт. И я буду читать. И на меня будут ходить не бабушки всякие, а лю-ди! Обычные люди."


(с) Алексей Щёголев

последнее время я задумывалась, почему талантливые мальчики стараются писать и читать, как Никонов, а все девочки вдруг стали под Полозкову

это же просто. Никонов стал первым, который не старался влиться в элитную тусовку никому не известных, но жутко крутых поэтов. Он не рассылал свои подборки в премии и журнал "Новый мир". Панкам, школьникам, студентам технических ВУЗов он показал, что поэзия - это не бессонница-гомер-тугие-паруса, а каждому понятная форма коммуникации. Я даже скажу, что именно он возродил культуру публичного, открытого чтения стихов - не "для своих", а для каждого. Прийти на поэтический вечер вдруг стало не тягомотиной, доступной только бабулькам-библиотекаршам и чахоточным девам с филфака, а любому человеку
И тут внелитературные факторы оказываются сильнее литературных. Выясняется, что ни слабая техника, ни затрёпанные клише, ни топорное обращение с художественными средствами не делают Никонова "плохим" поэтом, бесталанным поэтом. Тексты явно не дотягивают до стихов в привычном понимании, они довольно однообразны и смыслово, и формально; но это восполняется экспрессией исполнения (опять же: не патетической, а вполне земной, ибо зрителям Никонова прекрасно известно, что такое истерика) и искренностью, доступностью, понятностью содержания. "По новым районам с полчеком в кармане она торопилась к любимому парню, тебе говорила привет", - куда уж понятнее и чётче?
Близок народу и эсхатологический оттенок никоновских текстов. Тон, заданный Фукуямой, в последние годы приобретает в сознании человечества - и, как самое естественное следствие, в искусстве - чуть ли не главную роль. Поэтому каждый реципиент чувствует, что с ним говорят на его язык, когда слышит: "Литературе пришел пиздец, к ёбаной матери", а тем более - "Я вижу, как горит двадцатый год" (между прочим, прямая отсылка к Лермонтову). Наконец, очевидная социальность заставляет реципиента роднить себя с лирическим героем: "Моя Россия сидит в тюрьме", "...большего позора, чем быть ментом, наверно, нет".
Не хочется говорить банальностей по поводу того что стихи Никонова - это стихи улиц и т. д.; это всем понятно. И именно этот факт - полное отсутствие академичности - делает Никонова не просто доступным поэтом, но хорошим поэтом, нужным поэтом, социально и исторически оправданным. Должен был появиться Никонов, чтобы талантливые мальчики и девочки начали читать не на вручениях премий и презентациях сборников, а в клубах и на открытых площадках

Я вижу, как горит двадцатый год,
Как кровью изошла химера,
Как обезумевший народ
За ноги вешает премьера
На лобном месте пахнет анашой
И теплой кровью, алой, как заря
И это всё так хорошо,
Как жизнь прожитая не зря.

Ситуация с Полозковой несколько иная. Если Никонов, при всей своей "уличности", позиционирует себя как Русский Поэт ("...с тобой разговаривает русский поэт и ты, ебать тебя в рот, войдёшь из-за этого в историю"), то Вера Полозкова старательно создала себе имидж стильной-модной-девочки-чуть-чуть-не-похожей-на-других. Вот это "чуть-чуть" и является такой привлекатеьной особенностью Полозковой. Вроде бы обычная чика, но при этом ещё и очень талантливый поэт. Женскому сознанию это ближе, чем ореол наркоты и промискуитета, светящийся вокруг Никонова. Чистенькая, успешная, стильная Полозкова - идеал, которого стремятся достичь современные юные поэтессы. отсюда обилие в Интернете и полозковского "стиха в строчку", и бесконечных подражаний историям из "английского" цикла (о Пайпер Боул, Говарде Кнолле и др.)
Манера поведения Полозковой также копируется, благо записей в Сети полно (женскому гендеру чужды конвульсии и вопли со сцены, которыми так успешно оперирует Никонов)
Образцом для поэтесс могла бы стать, например, Линор Горалик, - но её тексты сложнее, над ними надо думать. Она не так публична. А Полозкова не заставляет размышлять: только чувствовать и офигевать от непереносимости очевидных истин, которые её стих обрушивает на реципиента: "Это мир заменяемых; что может быть смешней твоего протеста", "Им казалось, что если все это кончится - то оставит на них какой-нибудь страшный след...". Полозкова подкупает техникой, её чёткие сложные рифмы и великолепные изоразительные средства не идут ни в какое сравнение с никоновским скудным стихом. Полозкова не разговаривает на доступном языке с любым читателем, её аудитория гораздо более ограничена (это вообще особенность женской поэзии: выборочность аудитории). Она привлекательна иным: и имиджем, и пронзительностью стиха, и даже тем, что является ровесницей своих читателей. Некоторая витиеватость её речей привлекает к текстам Полозквой аудиторию уже не уличную, как Никонов. Её миссия - не столько нести поэзию в люди, сколько сделать её стильной. Если до Никонова любая современная поэзия была малодоступной обывателю, то до Полозковой обывателю была малодоступна любая современная с т и л ь н а я поэзия

издержки - в том, что Никонов начинает самоповторяться, некоторые из его текстов - буквально сплошной аутоквотинг; Полозкова же уходит в форму, последние её тексты кажутся всё более в н е ш н и м и, словно от автора уходит глубина, и он старается искусственно её вернуть
хотя последний абзац, разумеется, по большому счёту - имхо)