Klaretta_Tess (an_tess) wrote,
Klaretta_Tess
an_tess

Category:

Девочки, мальчики и поэты

До него поэтами кто был? Понтовые, никому не известные товарищи, которые дрались за гранты и на эти гранты издавались. Выступали перед такими же, как они сами. И тут появляется какой-то наркоман! И говорит: "Это я поэт. И я буду читать. И на меня будут ходить не бабушки всякие, а лю-ди! Обычные люди."


(с) Алексей Щёголев

последнее время я задумывалась, почему талантливые мальчики стараются писать и читать, как Никонов, а все девочки вдруг стали под Полозкову

это же просто. Никонов стал первым, который не старался влиться в элитную тусовку никому не известных, но жутко крутых поэтов. Он не рассылал свои подборки в премии и журнал "Новый мир". Панкам, школьникам, студентам технических ВУЗов он показал, что поэзия - это не бессонница-гомер-тугие-паруса, а каждому понятная форма коммуникации. Я даже скажу, что именно он возродил культуру публичного, открытого чтения стихов - не "для своих", а для каждого. Прийти на поэтический вечер вдруг стало не тягомотиной, доступной только бабулькам-библиотекаршам и чахоточным девам с филфака, а любому человеку
И тут внелитературные факторы оказываются сильнее литературных. Выясняется, что ни слабая техника, ни затрёпанные клише, ни топорное обращение с художественными средствами не делают Никонова "плохим" поэтом, бесталанным поэтом. Тексты явно не дотягивают до стихов в привычном понимании, они довольно однообразны и смыслово, и формально; но это восполняется экспрессией исполнения (опять же: не патетической, а вполне земной, ибо зрителям Никонова прекрасно известно, что такое истерика) и искренностью, доступностью, понятностью содержания. "По новым районам с полчеком в кармане она торопилась к любимому парню, тебе говорила привет", - куда уж понятнее и чётче?
Близок народу и эсхатологический оттенок никоновских текстов. Тон, заданный Фукуямой, в последние годы приобретает в сознании человечества - и, как самое естественное следствие, в искусстве - чуть ли не главную роль. Поэтому каждый реципиент чувствует, что с ним говорят на его язык, когда слышит: "Литературе пришел пиздец, к ёбаной матери", а тем более - "Я вижу, как горит двадцатый год" (между прочим, прямая отсылка к Лермонтову). Наконец, очевидная социальность заставляет реципиента роднить себя с лирическим героем: "Моя Россия сидит в тюрьме", "...большего позора, чем быть ментом, наверно, нет".
Не хочется говорить банальностей по поводу того что стихи Никонова - это стихи улиц и т. д.; это всем понятно. И именно этот факт - полное отсутствие академичности - делает Никонова не просто доступным поэтом, но хорошим поэтом, нужным поэтом, социально и исторически оправданным. Должен был появиться Никонов, чтобы талантливые мальчики и девочки начали читать не на вручениях премий и презентациях сборников, а в клубах и на открытых площадках

Я вижу, как горит двадцатый год,
Как кровью изошла химера,
Как обезумевший народ
За ноги вешает премьера
На лобном месте пахнет анашой
И теплой кровью, алой, как заря
И это всё так хорошо,
Как жизнь прожитая не зря.

Ситуация с Полозковой несколько иная. Если Никонов, при всей своей "уличности", позиционирует себя как Русский Поэт ("...с тобой разговаривает русский поэт и ты, ебать тебя в рот, войдёшь из-за этого в историю"), то Вера Полозкова старательно создала себе имидж стильной-модной-девочки-чуть-чуть-не-похожей-на-других. Вот это "чуть-чуть" и является такой привлекатеьной особенностью Полозковой. Вроде бы обычная чика, но при этом ещё и очень талантливый поэт. Женскому сознанию это ближе, чем ореол наркоты и промискуитета, светящийся вокруг Никонова. Чистенькая, успешная, стильная Полозкова - идеал, которого стремятся достичь современные юные поэтессы. отсюда обилие в Интернете и полозковского "стиха в строчку", и бесконечных подражаний историям из "английского" цикла (о Пайпер Боул, Говарде Кнолле и др.)
Манера поведения Полозковой также копируется, благо записей в Сети полно (женскому гендеру чужды конвульсии и вопли со сцены, которыми так успешно оперирует Никонов)
Образцом для поэтесс могла бы стать, например, Линор Горалик, - но её тексты сложнее, над ними надо думать. Она не так публична. А Полозкова не заставляет размышлять: только чувствовать и офигевать от непереносимости очевидных истин, которые её стих обрушивает на реципиента: "Это мир заменяемых; что может быть смешней твоего протеста", "Им казалось, что если все это кончится - то оставит на них какой-нибудь страшный след...". Полозкова подкупает техникой, её чёткие сложные рифмы и великолепные изоразительные средства не идут ни в какое сравнение с никоновским скудным стихом. Полозкова не разговаривает на доступном языке с любым читателем, её аудитория гораздо более ограничена (это вообще особенность женской поэзии: выборочность аудитории). Она привлекательна иным: и имиджем, и пронзительностью стиха, и даже тем, что является ровесницей своих читателей. Некоторая витиеватость её речей привлекает к текстам Полозквой аудиторию уже не уличную, как Никонов. Её миссия - не столько нести поэзию в люди, сколько сделать её стильной. Если до Никонова любая современная поэзия была малодоступной обывателю, то до Полозковой обывателю была малодоступна любая современная с т и л ь н а я поэзия

издержки - в том, что Никонов начинает самоповторяться, некоторые из его текстов - буквально сплошной аутоквотинг; Полозкова же уходит в форму, последние её тексты кажутся всё более в н е ш н и м и, словно от автора уходит глубина, и он старается искусственно её вернуть
хотя последний абзац, разумеется, по большому счёту - имхо)
Tags: культур-мультур, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments